Источники приобретения информации современным человеком

Молодежь получает информацию через разные типы журналов - глянцевые, модные, через общие информационные ресурсы Интернет и интернет-сайты. Россияне массово переходят на чтение еженедельников. Это касается и газет и журналов. Три типа самых популярных журналов - ТВ-программа, тонкие женские журналы, журналы кроссвордов. Половое деление - женщины читают о моде, мужчины об автомобилях - переносится и на книги, что для культуры выглядит архаично. Мужчины читают боевики, а женщины - женский детектив и любовную прозу. Классику - пополам, а современную литературу, нашу и зарубежную, - в основном молодые женщины. Конечно, если брать не специальную литературу, а художественную, женщины всегда составляли большинство читающей публики. Они создавали литературную репутацию и моду. Вот, кстати, феномен, возникший во второй половине 90-х годов, - модная книга, модный автор, модный литературный регион. Раньше организация чтения была иной. Все шло через толстые журналы и небольшое количество книг, привлекавших всю образованную среду. В год это было всего 10-12 книг, каждая из которых была на слуху, и ее читали все. Сейчас при несравненно большем выборе отслоилась группа молодой и среднемолодой публики в больших городах, достаточно образованной и обеспеченной, чтобы ходить в клубы, дорогие кинотеатры, покупать модную литературу. Но в отличие от интеллигенции 1960-1970-х годов она не влияет на широкую публику, остается в себе. Вчера они читали Павича и Кундеру, сегодня - Брауна и Переса-Реверте, завтра - еще кого-нибудь. Но они не собираются делать их авторитетами для всех. Наоборот, проводится граница между "своими" и всеми остальными. Им довольно своих, модных и даже культовых авторов, у них нет желания "просвещать народ". Все зависит от того, какие реальные цели ставят перед собой инициаторы. Прибрать к рукам государства все книгоиздание или отдельные части рынка - классику, учебную и детскую литературу? Провозгласить идеологию чтения? Но где та идея, на которую эта идеология обопрется? Для нынешнего общества приобщение к чтению - архаическая идея. И для 1960-х годов она была отчасти устаревшей, но какой-то смысл еще был. Но за это время страна и по образованию, и по динамике книжного рынка вышла на уровень крупных мировых держав. Не в первых рядах, но близко к ним. Чтение - это не та область, в которой мы отстали навсегда. Во всем мире происходят достаточно сложные процессы, связанные с книжным чтением: сначала под влиянием телевидения, теперь - Интернета. Усложняется и структура досуга, напрямую не связанного с чтением, - туризм, групповые и корпоративные способы проведения времени. Отметим здесь и возможности человека быть не потребителем, а создателем культурного продукта. Цифровые фотоаппараты и камеры, которые вводишь в компьютер и тут же вывешиваешь снимки и фильмы на сайт. А сколько людей пишет и читает в Живом журнале, на чатах в Интернете! Что действительно требует внимания, так это библиотеки. С одной стороны, библиотеки для продвинутых групп читателей. Крупные научные и учебные библиотеки, которые сейчас практически лишены зарубежной литературы, научной и гуманитарной периодики. Вот это действительно может превратить Россию в остров. Это то, что касается библиотек, поддерживающих существование групп, способных стать элитой страны. Но, с другой стороны, это библиотеки небольших городов и села, где для населения нет иных источников книг и журналов. Вот им нужна государственная поддержка. О современной актуальной литературе, нужной людям для включения в современную цивилизацию. Это и энциклопедии, и справочники, и книги по географии, и научно-популярная, и общественная литература. В современном образе мира классика - значимая, но не главная его часть. Она отвечает на фундаментальные вопросы этики и ориентации в мире. Но на многие нынешние конфликты ответов там нет. Как жить рядом с людьми разных национальностей и цивилизаций? Что такое норма и аномия в современной жизни в мегаполисе? Что можно делать и чего нельзя? О такой литературе речь. Почему в развитых странах читают так много нон-фикшн? Потому что эта литература развита по тематическому репертуару, описывает решение самых разных проблем.

С другой стороны, она рассчитана на самый разный уровень читателя. Так же как одежда, посуда, кино, современная книга рассчитана на сложное, многоуровневое общество. Книг должно быть много, они должны быть разными, рассчитанными на разных людей, - и по тематике, и по типу, и по уровню изложения, и по глубине. Одно дело - книга для "человека с улицы", и другое - для философски ориентированного читателя. Но у них одни и те же проблемы. У нас же философия оставлена "высоколобым" и издается соответствующими мизерными тиражами. А в развитых странах философы давно выступают по радио, пишут в газетах, пишут учебники для средних школ, книги для среднего детского возраста. То же делают историки, филологи, социологи. Дело ведь еще и в типе общества, в его представлениях о человеке, о самых разных вещах, не имеющих вроде бы прямого отношения к качеству знания. За нашим социумом не стоит идея жизни как роста, как увеличения собственного потенциала и потенциала окружающих. Люди сформулировали для себя ноу-хау развитых обществ: видимо, в них система представлений, которая формирует человека, его представления о себе и о другом, формирует общество (по крайней мере его ведущие группы), держится на трех "с". Это - самостоятельность, состязательность и солидарность. Без самостоятельности, в мире рабов и хозяев, не может быть современного общества. Дух состязательности, альтернативы, выбора: без него нет динамики. А современное общество динамично, иначе оно не могло бы отвечать на вызовы времени. И, наконец, солидарность: для человека современного общества солидарность не отменяет состязательности. Солидарность в устойчивых формах, воспроизводимых от года к году, от поколения к поколению. А Россия все-таки - очень атомизированное общество. В нем есть несколько серьезных ограничителей. В том числе - чрезвычайная бедность населения. Не только деньгами, но и доверием, поддержкой усилий, позитивным расчетом на другого, желанием сделать лучше, чем было вчера и сегодня. Да, все это следствия тоталитарного периода. Но они еще работают. Поэтому нет ни ориентации на взлет, ни ориентации на единение с себе подобными. Наша проблема не в креативных способностях: они есть. А в организованности усилий, в поддержании их. В механизмах самовзращивания - как черты целого слоя, а не людей или семей. Но пока идеи и примера самовзращивания нет в опыте большинства. В исследованиях Левада-центра есть подгруппа, которую мы рассматриваем как лабораторную: те, кто сейчас получил или получает второе высшее образование. Так вот, у подавляющего большинства родители закончили вуз, многие имеют ученую степень. Их домашние библиотеки значительно больше среднего размера по стране. Эти люди на порядок чаще говорят и читают на иностранных языках, бывали за границей. У очень большой части этой группы была нетипичная обстановка в семье: родители читали детям, дети читали родителям, обсуждали прочитанное. Так росло качество общения этих мальчиков и девочек в школе, падала конфликтность в отношениях со сверстниками, с преподавателями. А социабельность - готовность к положительному контакту через общение - положительно влияет на общие установки. На качество учебы. На ее результаты. Таким образом: идея самовзращивания в России связана с образовательным цензом родителей, с особым коммуникативным климатом в семье, с наличием некоторых денег и готовностью тратить их на образование детей, на приобретение хороших, долгодействующих книг… Все это - социальные умения и культурные капиталы. В этой ситуации возникают философские бестселлеры для любого образованного человека. Именно эти бестселлеры обеспечивают единство в разнообразии образованного слоя в культурном теле нации. Принципиальный вопрос: что хочет обеспечить государство - единый минимальный уровень или богатое разнообразие? А вот ставка на разнообразие и сложность даже в ближайшей временной перспективе обеспечит, как ни странно, выигрыш для всех.