ОТНОШЕНИЕ ЭСТЕТИКИ К ХУДОЖЕСТВЕННОМУ ТВОРЧЕСТВУ

По поводу взаимоотношения эстетики и искусства в истории эс­тетической мысли сложились две крайние позиции — абсолюти­зация нормативности и эмпиризм. Теоретик классицизма Н. Буало (XVII в.), например, трактовал эстетику как науку, предписываю­щую художнику каноны, правила, выведенные из философии и политики. Другой французский ученый, И. Тэн (XIX в.), напротив, считал, что эстетика должна следовать за фактами искусства и лишь констатировать их. Обе крайности — и абсолютизация нор­мативности, и эмпиризм — равно неприемлемы для современной эстетики. «...Эстетика,— писал В. Г. Белинский,— не должна рассуж­дать об искусстве, как о чем-то предполагаемом, как о каком-то идеале, который может осуществиться только по ее теории: нет, она должна рассматривать искусство, как предмет, который суще­ствовал давно прежде ее и существованию которого она сама обязана своим существованием».

Эстетика — не таможенник художественной мысли. Рецепту­ра — удел медицины, а не эстетики. Однако это не значит, что ее положения не могут иметь нормативного значения для твор­чества.

Раскрывая закономерности и исторически изменчивые особен­ности искусства, эстетика обретает известную нормативность. Нормы эстетики не более и не менее обязательны для художни­ка, чем закон Архимеда для человека, решившегося на путешест­вие по воде. Последний может плыть по морю, по реке, по озеру на плоту, на лодке, на пароходе, но он не может плыть на пред­метах, вес которых больше, чем вес вытесненной ими воды. В этом — «нормативность» закона Архимеда. И нарушение его чревато опасностями для любителей плавать без «норм». Художник свобо­ден в выборе темы, жанра, формы выражения поэтической мысли. Но он не может отрешиться от закономерностей образного мыш­ления. Игнорирование эстетических норм помешает ему осущест­вить свой замысел и, более того, может даже вывести его за пределы подлинного творчества.

Эстетика нормативна, поскольку она обобщает законы само­го искусства. Ее выводы имеют силу объективных законов, нару­шение которых ведет к отступлению от природы и задач искусства.

Однако законы искусства тоже не абсолютны, а относитель­ны, историчны. Основоположник балетного театра, «Шекспир тан­ца», как его называли современники, Ж. Ж. Новерр подчеркивал: «Правила хороши до некоего предела... Надобно уметь следовать им, но уметь также отказываться от них и вновь к ним возвра­щаться... Горе холодным художникам, цепляющимся за узкие правила своего искусства».

О том, насколько далеко художник может отступать от обще­принятых норм, свидетельствует творчество Бетховена, произве­дения которого так резко отличались от привычной в те времена музыки, что многие современники считали великого компози­тора безумцем. В нарушение общепринятого, расширяя возмож­ности музыки, Бетховен, например, вводит в симфонию хор.

Великий художник раздвигает устоявшиеся рамки творчест­ва. Но он не может сломать законы. Он лишь вносит в них про­диктованные новой действительностью, новым опытом коррективы, которые нередко очень существенны. Он может также открыть новые законы, способные расширить границы искусства. При этом новаторство всегда опирается на традиции, на нечто устоявшееся в веках. Эстетика обобщает опыт искусства, теоретически обо­сновывает и поддерживает все истинно новое в нем.

В своих выводах эстетика опирается на художественную практи­ку и на ее осмысление в истории, теории искусства и критике. Для нее важны конкретно-всеобщие положения, то есть не пустые абстракции, а обобщения, вбирающие в себя опыт мирового ис­кусства.

Ныне настало время исторической эстетики, призванной осмыс­лять сущность искусства и все его особенности, связи и отношения в их движении. Это предполагает: охват всех типов эстетической деятельности и преодоление искусствоцентризма (пренебрежения дизайном, эстетикой труда, обрядов, быта, спорта) при сохранении приоритета художественной культуры; охват всех видов искусства и преодоление литературоцентризма (построение концепций только на основе литературного опыта) при сохранении приоритета вербальных искусств; охват художественного опыта всех народов и преодоление европоцентризма (невнимания к творчеству народов Азии, Африки, Латинской Америки) при сохранении приоритета общечеловеческих ценностей; охват художественного опыта всех эпох и преодоление «сегодняцентризма» (исторического эгоиз­ма и нарциссизма современности) при сохранении приоритета интересов художественной практики нашего времени. Создание такой системы — дело будущего. Однако начинать нужно сегодня.