Глава 1. Взаимодействие церкви и политической системы

Роль церкви в возникновении государства

Если принять тезис функционалистской социологии о социальном действии как субъективно осмысленном, направленном к определенной цели, ориентированном на принимаемые индивидом ценности, то немыслимо никакое социальное действие, которое в основе своей и не было бы мотивировано религиозно.

Анализ такого взаимодействия направлен к выяснению двух важнейших проблем: 1) религия как фактор легитимизации специальных форм социальных действий, т.е. отдельных систем социальных отношений, и 2) религия как фактор возникновения тех или иных социальных отношений. Задача заключается теперь, следовательно, в том, чтобы рассмотреть религию, вплетенную в ткань социальных отношений, таким образом, чтобы раскрыть и понять развитие социокультурных взаимосвязей (религия и политика, религия и экономика, религия и семья, религия и социальное неравенство и др.) в их структурном и генетическом выражениях. В понимании общества и религии как одной из его подсистем мы будем исходить главным образом из теории "системного функционализма".

Отношение между религией и политическими институтами долгое время рассматривалось в рамках дискуссии о магическом или религиозном происхождении государства, источнике власти правителей ("королевской", "царской" власти). Дж. Фрэзер предложил теорию о магическом источнике королевской власти. Противоположный взгляд заключается в том, что политические и религиозные функции всегда были разделены (по крайней мере, во всех индогерманских обществах).

Общество, до возникновения государства, было организовано главным образом структурами родства. Отношения между родовыми группами осуществлялись посредством обмена брачными партнерами. Политический аспект жизни таких групп выражался в контроле как средстве поддержания стандартизованного социального поведения. Если учесть, что государство существует на протяжении примерно 5 тысяч лет, что составляет около 2% общей длительности человеческой истории, то проблема "религия и политика", на протяжении всей безписьменной истории, это проблема соотношения религии и контроля. Контроль и принуждение до возникновения государственной власти, помимо регуляции поведения правилами этикета, привычками и обычаями, осуществлялись такими мерами, как коллективное осуждение "нарушителя", отказ в общении и исключение из общих действий группы, т.е. лишение родственной поддержки, изгнание. Это достаточно эффективные средства в небольших по численности обществах, где возможен и существует непосредственный контакт между ее членами. Но главное условие действенности таких средств контроля - отсутствие для индивида социальной альтернативы, невозможность избрать другую групповую принадлежность. Эта невозможность связана с сильной дифференциацией между "своими" и "чужими", являющейся последствием той "механической солидарности", которая обеспечивается примитивной религией (тотемизм). Этот пример "закрытого" общества, в котором сила обычая обеспечивает социальный конформизм [3, с.130].

В таком обществе нет специальной инстанции, которая призвана осуществлять контроль и наказание. Это пример "диффузной власти", когда вся группа в целом, например - деревенская община, является такой инстанцией, которая выполняет судебную функцию и функцию наказания как религиозных, так и "политических" проступков (часто между ними не проводится различие). В таком обществе, где еще нет специального органа власти, религия существует в виде верований и ритуалов, связанных прежде всего с собирательством и охотой (олицетворение природы, представления о духах вместе с культом предков, легитимация с помощью мифов социальных, в первую очередь родственных, отношений).

В данном обществе, стоящем на зачаточной ступени социальной дифференциации, фактически наблюдается переплетение, взаимопроникновение политических и религиозных структур. Важный показатель такого взаимопроникновения - использование ритуала в случае санкции, наказания провинившегося. Религиозное действие есть в первую очередь ритуальное действие, которое обеспечивает общность символа и тем самым делает общепонятным предпринимаемое действие. Видимо, можно достаточно уверенно предположить, что ритуальные действия играют важную, быть может решающую роль в контроле за соблюдением норм, наказании и восстановлении "правильных" отношений и поведения. Можно предположить также, что находящиеся в зародышевом состоянии политические структуры пропитаны религиозными верованиями и связаны с ритуалами, поскольку эти последние дают объяснение, почему социальный мир таков, каков он есть, т.е. обеспечивают легитимность. Самый действенный способ обоснования принятых в данном обществе правил этикета и обычаев - указание на его давность: "так было всегда". Религия дополнительно обеспечивает смыслом принятые правила деятельности, включая их в символическую структуру мифа [2, с.147].

Крупнейшее социальное изменение - переход к обществу, где власть осуществляет государство - центральный политический институт. Предпосылки, необходимые для формирования государства, - оседлость, земледелие, ремесло, производство прибавочного продукта, достаточно большая плотность населения. Вопрос о роли религии в формировании государства можно рассматривать лишь в плане предположений, опираясь на косвенные свидетельства.

Существует гипотеза, что переходным к образованию государства был феномен "выдающейся личности", предводителя, вождя, авторитет которого существенно превосходил всех других индивидов в данной группе. Авторитет - как вероятность того, что приказания встретят повиновение у определенной группы людей. Здесь еще не идет речь об институализированной системе предводительства, свой авторитет такой предводитель должен постоянно продолжать, подтверждать. На чем основан его авторитет? В терминологии Вебера можно сказать, что такой человек обладает харизмой, необходимой для того, чтобы выполнять функции вождя. Такой "природный" вождь в ситуациях кризисов (самого разного порядка проблемы - физического, психического, экономического, политического, религиозного) воспринимался с надеждой как носитель необычных, "сверхъестественных" в этом смысле, качеств телесных и духовных. Отсюда - предположение, что система "выдающейся личности", харизматического вождя покоится на религиозно-магической основе. Такое предположение не следует исключать, но и делать отправной посылкой в объяснении формирования института власти также нет оснований: почти не известны случаи, чтобы "религиозные специалисты", владеющие техникой достижения экстаза (шаман), становились такими авторитетами. Для этого нужны были такие качества, как умение улаживать споры, вызывать доверие, вести переговоры и т.п., т.е. обладать харизмой в этом лишь смысле - как "исключительными способностями" (не "даром свыше"). Кроме того, в обществе, построенном на родственных связях, большое значение имеют для "выдающейся личности" родственные отношения, между тем родство является самостоятельным, независимым принципом социальной организации. Хотя позже он получает выражение с помощью системы мифических предков, все же первоначально эта система не была детерминирована религиозно. Роль религии в таких переходных к государственной власти феноменах не следует переоценивать еще и потому, что для такого рода авторитета пока не возникает проблема легитимации власти, рассчитанная на длительное время, т.е. феномен "выдающейся личности", харизматического лидера в "безвластном" еще обществе сам по себе не является тем звеном, которое помогло бы установить роль религии в становлении государственной власти.

На следующем этапе складывается система предводительства, в которой авторитет связан с институализацией и легитимацией. Институализация проявляется в складывающейся системе централизованного руководства и иерархически организованном статусе, который часто еще подкрепляется успехом. Эта система была распространена широко и во многих случаях непосредственно предшествовала государственности. Грань между предводителем, "вождем" и "царем", "государем" лежит, видимо, там, где происходит образование системы управления, администрации, должности, службы, так что власть не подвергается сомнению и лицо, облеченное властью, обладает уверенностью, что его приказы будут выполнены подчиненными [2, с.148].

Можно предположить, что начальная форма государственной власти есть власть руководителя харизматического типа. Харизматическое господство основывается на подчинении и преданности человеку как наделенному высшей мистической силой. В пользу предположения о возникновении культа личности руководителя в качестве источника власти (харизмы в этом смысле) говорят такие факты, как наиболее строгие табу, которыми окружается личность вождя (царя); то, что его власть узаконивается часто посредством мифа о связи с божественными предками. Таким образом, обоснование законности власти, ее достоинства включает религиозные моменты. Существует связь между возникновением господства, власти человека над другими людьми, и религией. Связь, в основе которой лежит социальная дифференциация, когда социальная жизнь уже не укладывается в рамки организации, основанной исключительно на родственных связях, когда сами родственные линии должны быть приведены в определенный порядок и связь, которые уже не устанавливаются исключительно на основе происхождения. Теперь происхождение как наглядная форма социальных отношений переносится, проецируется в некое мифическое время и объясняется мифологическими связями. Так происходит сдвиг на основе возрастающей социальной дифференциации к выработке религиозной системы, в которой получает легитимацию и позиция вождя [11, с.76].

Таким образом, между развитием политической системы и религиозной существует взаимосвязь, в основе которой лежат социальное развитие, дифференциация и интеграция общества. Эта связь никоим образом не является, однако, воплощением сакральной природы власти, выражаемой в религиозной символической системе. Власть может обрести законность как харизматическая власть, основывающаяся на вере в руководителя, которому приписывают великие личные достоинства. В некоторых случаях при этом возможен элемент обожествления, когда дело идет, например, о религиозном пророке.